Kilka lat mija odkąd rosyjski wydawca nabył prawa do "Seansu" przekład zrobiony (całkiem dobrze), a - "kniżki niet". Nie wiem, jaka tego przyczyna? Mam nadzieję, że nie ma nic wspólnego ze sprawami mięsnymi:) W każdym razie póki co ("póki co" jest chyba rusycyzmem) małe fragmenciki przekładu pozwolę sobie umieścić na stronie.
Я пришел только к четвертому уроку. Был понедельник – день недели, в котором из гуманных соображений следовало бы отменить все часы типа семь, восемь, девять.
Голова побаливала, между ребер ютилась тревога – как всегда после субботней тусовки у меня и воскресной – у Кубы.
«Коль с молодости ты призванье ощутил – оглянись-ка: три года у лифтá, и вот уже пифта – директриска» - написано было на дверце лифта. Относилось это к нашей директрисе, якобы выдвинутой на занимаемую должность из простых лифтерш (что было не исключено, учитывая ее повадки и вид).
В книжке, которую я листал за сигаретой, поэт сообщал, что вскоре повесится. Я коротал время до звонка и положенных по регламенту тридцати минут большой перемены, во время которой мужской сортир становился тем, чем в сущности и был: нашим клубом, где собирались О’Брайен, Куба и другие, где обсуждались все важные дневные и ночные дела. Важные дела, важные люди, клуб-сортир и наше кафе напротив школы, субботние тусовки, воскресный похмельный бридж.
В старину русские считали, что Земля стоит на скольких-то там китах, у меня тоже были свои киты, подпиравшие мой прежний мир.
– Ты не кури тут, ты дуй в класс.
Куба улыбается так, что я догадываюсь: здесь кроется что-то дамско-мужское; у О’Брайена физиономия таинственная; Дедок Замшиц наигрывает на губной гармошке и явно потрясен.
Но никто не объясняет, в чем дело.
– Говорят тебе - дуй, есть на что посмотреть!
И я иду, переступаю порог класса и попадаю в поле ее зрения. Потому что, несомненно, она увидела меня первая, сидя на подоконнике и глядя на дверь, в которую мы входили и выходили. Она запоминала нас или считала, как перед сном считают овец. Она и вправду казалась сонной.
За долю секунды до меня дошло, что они имели в виду; я понял: они могли меня только отправить самого поглядеть. Хотя что это я так путано объясняю, ведь дело простое: в понедельник, 22 сентября 1975 года, в 10.45 я увидел девушку, затмившую всех встреченных мною в прошлом и в будущем – «в жизни, в кино, на обложках журналов и десятках каналов ТВ» - как выразился о ней некто более важный, а я за ним повторяю, поставив свою дату.
Приперлись поглазеть из других классов. Совершенно не смущаясь, как будто одурев, стояли и раздевали ее взглядом. Снимали эти обтягивающие «Вранглеры», эту черную блузку; оставляли в одних только - до безумия, до мозга костей возбуждающих - сапожках. Знала ли она, что в этот момент молодые одаренные режиссеры отводят ей главную роль в своих порно-мультиках на сон грядущий? Наверное, знала.
Я подошел ближе, установил визуальный контакт. Было так, как будто я играл в шахматы с Бобби Фишером. Да, есть люди, у которых прекрасные выразительные глаза, есть актеры, способные играть одним лишь взглядом, и есть она – неоспоримый лидер этого клуба.
Kanał
RSS
